Классика и авангард в искусстве кукольного театра

smotrinu_den2_1На пресс-конференции, предшествующей открытию «Рязанских смотрин – 2011», худрука Рязанского театра кукол Валерия Шадского спросили, как он относится к авангардным постановкам в кукольном искусстве. «Только тот авангард хорош и интересен, когда он продвигает искусство вперед, опираясь на традиции и опыт», – так разрешил поставленный вопрос режиссер. Второй день международного фестиваля, 11 сентября, предоставил зрителям массу возможностей поразмышлять о вечности классики и необходимости новых художественных средств.

 

 

 

 

 

Шут с нами!

 

smotrinu_den2Мюзикл Саратовского театра кукол «Бременские музыканты» – тот спектакль, который так хорошо посмотреть промозглым дождливым днем (как это и было 11 сентября на улице) или вьюжным зимним вечером (как было выстроено на сцене). Завывает буря, белыми хлопьями кружит снег, скрипит, раскачиваясь на ветру, одинокий фонарь… Но раскрывается заветный сундучок, достаются куклы, звучат многообещающие слова: «Давным-давно…» – и непогода отступает.

Известная всем с детства история про приключения бродячих музыкантов прозвучала в классической постановке. Неизменными остались тексты песен Юрия Энтина и популярные мелодии Геннадия Гладкова. Блестящее исполнение песен саратовскими артистами (вживую!) встречалось аплодисментами! Подпевали все, и взрослые, и дети!

smotrinu_den2_2«Радовалось» не только ухо. Художественное решение спектакля создавало атмосферу доброй сказки и веселого путешествия: стильные, мягкие и уютные, костюмы артистов, бывалые дорожные ящики, из которых «рождалась» сказка, изящные куклы. Саратовский театр создал яркий и звонкий спектакль на основе нестареющей истории. Правда, выведя на сцену нового персонажа – Шута. Помогая героям, он сделался просто незаменимым персонажем. Как же хорошо, что и шут с нами!

 

Зал ожидания

 

«Что остается от нас после смерти: оболочка или содержание?» – над этим вопросом рассуждал польский театр кукол из Белостока в спектакле «Лис». На больничной каталке равнодушный смотритель вывозит на сцену мертвого Лиса, одним движением сдирает шкуру, потрошит нутро. Что остается Лису? Что делать, о чем думать? Выпить – не могу, есть – не могу, к самочке – не могу. Остаются только воспоминания: любовь, схватка, погоня. И мучительные раздумья: как я жил и почему умер? Судорожно хватается за них Лис, пытаясь через эти всплывающие отрывки сознания вернуть свое нутро, свое внутреннее содержание.

В аннотации спектакля написано, что это «выдержанная в стиле абсурда, юмористическая история о жизни, смерти, смысле и бессмысленности». Однако оценить в полной мере абсурдность и юмор литературной основы зрителям было сложно. Трудности перевода давали себя знать. Артист вел спектакль на русском языке, составив текст из легко узнаваемых слов (и крепких выражений!), помогая себе жестами, мимикой, сценографией. Когда не хватало словарного запаса, включал темперамент. Поэтому зрителям оставалось погрузиться в актерскую игру и следить за брожением философской мысли, полагаясь на собственную фантазию.

smotrinu_den2_3А воображению здесь было, где разыграться. На сцене вырастали странные конструкции из экранов, пушистых шкур, рогов, звериных костей и черепов. По белым полотнам скользили видеопроекции, создавая иллюзорные картины земной жизни и небесного бытия.

Где мы? – гадали зрители.

Где я? – вопрошал мертвый Лис, – Зал ожидания? Кто последний? Простите, а вы – вверх? Или вниз?

Застряв где-то посередине, герой пользуется передышкой, чтобы выбрать себе содержание посимпатичней, скрыть прежние грешки. Но, помаявшись, оказывается перед страшным откровением: «А может у тебя нет нутра? Может ты – пустой?» Ужаснувшись, бросает поиски, вцепившись в свое старую душу. И мирно засыпает, чтобы, проснувшись, обнаружить себя в руках высшей силы – Кукольника.

 

 

 

 

 

 

 

Черно-белый фокус

 

smotrinu_den2_4Если, несмотря на языковой барьер, польский артист смог донести до рязанского зрителя идею спектакля, то сюжет питерского «Фокуса» в постановке Театра им. Которого нельзя называть явно требовал перевода. Пояснение, которое артисты предложили вначале: «Действие основано на реальных событиях из жизни Филиппа Жанти, главный фокус которого заключался в том, что он решил пройти сквозь Великую Китайскую стену, но не поперек, а вдоль» – внесло еще больше путаницы. Сомнений не вызывал только главный герой – французский мим в мешковатых белых одеждах. Все метаморфозы, происходящие с ним на сцене, разворачивались довольно однообразно и монотонно и остались за гранью понимания: было ли это внутри стены, на входе, в небе или под водой?..

Действие строилось на эффекте свечения белого цвета в темноте. Прием уже давно не новый, но питерцы нашли в нем свои ходы, включив кроме белого и другие яркие светящиеся цвета. И, кроме того, сделав действенными не только белых, но и черных персонажей. Неожиданные комбинации черного и белого придавали сценам строгую красоту и заставляли ломать голову: в чем же секрет фокуса? В свете или темноте?

 

Тройка, семерка, туз

 

smotrinu_den2_5Тонкое чувство стиля всегда отличает спектакли белорусского режиссера Олега Жюгжды. «Пиковая дама» Гродненского театра кукол оправдала ожидания, погрузив зрителя в мир карточных тузов и коварных дам. Игра началась еще у входа в малый зал театра драмы, где публике объяснили правила и предложили сделать ставки. И продолжилась на зеленом сукне стола, который и стал сценой для кукольного представления.

В соответствии с размерами этой сцены выполнены и все детали: миниатюрные куколки-марионетки, питерские мосты и памятники, обстановка в спальне графини (ширма, книги, зеркало и даже ночной горшок). В стиле эпохи выдержаны и костюмы артистов, а их изящные манеры создали в зале атмосферу светского салона. Отличная игра куклами, блестящее владение голосом и тонкий юмор еще раз подтвердили высокий уровень белорусского театра.

Классический текст Пушкина режиссер соединяет с оперой Чайковского и вводит в действие еще двух персонажей: Александра Сергеевича и Петра Ильича. Цитаты из переписки Пушкина с Нащокиным, Чайковского – с братом Модестом, гармонично легли в ткань спектакля, открыв мысли и чувства, которые обуревали авторов двух бессмертных произведений. И оказалось, что и авторов, и их героев терзали одинаковые страсти и обстоятельства: долги, финансовые трудности, душевные муки и поиски смысла существования. В водовороте карточных потоков литературный мир и реальная жизнь сплелись в белорусском спектакле в единую историю нескончаемой игры, любви и смерти.

 

Фото: Андрей Павлушин и Сережа Адамов

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.